Странная женщина, в странных одеждах. Она сидит на скамеечке с ранней весны до поздней осени и читает книгу. Книги всегда разные, в старинных переплётах, иногда настоящие фолианты. Таких сейчас не издают.
Она очень увлечена и не замечает шума проезжающих автомобилей, криков играющих неподалёку детей. Она читает без очков, просто очень близко подносит книгу к глазам, как делают все близорукие.
Иногда чувства переполняют её, и она начинает читать вслух. Можно уловить по интонации, что она читает текст произведения по ролям. Она улыбается и хмурится почти одновременно. Привычным движением руки быстро поправляет выбившуюся из под платка прядь волос. Потом снова переходит на шёпот и, затихая, читает молча, почти не дыша.
Её давно не заботит внешность. На ней твидовое пальтишко из сундучка, старые замшевые ботинки непонятного цвета и фасона, на голове странно повязан зелёный платок. Ей абсолютно неважно, как она выглядит со стороны.
Она давно живёт в своём особом мире, в котором нет обычных правил и установок, который не поддаётся дифференциации, его нельзя понять непосвященному.
Это мир книг, мир несбывшихся фантазий и грёз. Он стал теперь пристанищем для её чувствительной, любящей души, не нашедшей своего места в этом слишком реальном мире…
Когда солнце прячется и становится совсем темно, она осторожно закрывает книгу и медленно поднимается со скамьи. Сзади, во всю спину, прямо к ткани её старенького пальто пришит лист ватмана с текстом, написанным очень аккуратно, чёрной тушью, плакатным пером:
«Не обращайте внимания! Эта женщина вдова писателя. Он умер молодым и не успел опубликовать свою книгу. Она его так сильно любила. Подвинулась она, блаженная она.
Думает, что все книги написал он. И для неё…»
Прочитано 14602 раза. Голосов 7. Средняя оценка: 4,29
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
